Во дворы мимо Чистых, через арку прошлого столетия к угловому подъезду и дальше по лестницы на самый верх в студию Николая Кошкоша. В доме по адресу Бобров переулок витает дух свободы и искусства еще со времен, когда здесь жила семья Лурье, а в здании напротив — Александр Родченко. Из студии открывается вид на столицу, ветер раздувает листы эскизов и книг, а каждая деталь, от белых стен до заполненной холстами кухни, напоминает о том, что здесь живет начинающий свой путь художник

— Кошкош — псевдоним?
— Это моя настоящая фамилия. Я переехал в Москву из Украины 3,5 года назад, когда меня позвали работать фотографом для одного журнала.

— Сложно ли было адаптироваться в другой стране?
— Между Россией и Украиной, конечно, есть существенная разница. Например, если говорить об уличной культуре, то в Москве уклон идет в сторону американских артистов, тогда как в Киеве популярна Берлинская школа. В целом, европейский стиль более свободный. Украинская граффити сцена породила много талантливых художников. Мне очень нравится одесский художник Дмитрий Колосков. Я думаю, что со временем украинская граффити сцена оставит большой след в истории современного искусства.

— Тебя часто сравнивают с Баския, ориентируешься ли ты на него при создании работ?
— О Жан-Мишель Баския я узнал только через пару месяцев после того, как начал писать картины, и сразу понял, что это лучший художник, который взял эстафету после Пикассо. Я понял, что хочу учиться именно у него.

К такому же опыту прибегал, например, Ван Гог, когда учился у Милле. Хотя они и не были его современниками, это помогло Ван Гогу создать новое искусство. На начальном этапе всегда надо у кого-то учиться, копировать работы известных мастеров.

— Как охарактеризуешь свой стиль?
—Сейчас у моего искусства нет определенного стиля. Я бы просто сказал, что это «contemporary art». Здесь есть и экспрессионизм, и фовизм, и импрессионизм. У меня смешанная техника и я постоянно экспериментирую. Смесь примитивизма с абстракцией — это то, к чему двигалась живопись со времен Матисса и Пикассо. Фигуративная живопись с абстрактным фоном — это попытка переосмыслить предметы и увидеть красоту в природе и вещах, которые нас окружают.

Мой первый рисунок был нарисован на обычном пакете, затем я стал рисовать на холстах и выкладывать работы в Instagram. Я нигде не учился, помню пошел в художественную школу в детстве, но меня тогда больше интересовали стены, граффити, а там я был бесполезен. С сентября я хочу пойти учиться у мастера в Москве. Когда художники работают вместе, то прогресс происходит быстрее, так как появляется возможность учиться друг у друга, сравнивать, подавать идеи.

— Художнику нужны рамки?
— Иногда просто хочется нарисовать все подряд и надо себя ограничивать, чтобы не сделать дерьмо.

— Откуда берешь вдохновение?
— Меня вдохновляет сама плоскость, на которой я рисую. Вдохновение идет из простых повседневных вещей, иногда я могу просто проснуться утром, проверить почту, и появится вдохновение, часто оно приходит в процессе работы.

Я снимаю студию в доме по адресу Бобров переулок. В здании до сих пор живут потомки семьи Лурье, а также многие художники, режиссеры, артисты снимают здесь квартиры. В студии я пишу картины, бью татуировки, сюда часто приходят мои друзья и знакомые из тусовки. К сожалению, дом старый, и комнаты здесь не такие просторные, чтобы работать над полотнами большого размера, поэтому осенью я планирую переехать в новый лофт. На самом деле, в Москве очень трудно найти подходящее пространство, чтобы были белые стены, высокие потолки, большие окна, и при этом оно находилось где-то в центре, а еще аренда бы не стоила 200000 рублей и выше.

— За сколько продаешь свои картины?
— Большую часть моих работ покупают иностранцы, они пишут мне в Instagram. В России в среднем в месяц покупают 4 картины. Диапазон цен варьируется от 5000 до 350000 за картину.

Вообще деньги — это не главное, я планирую устроить день, когда люди смогут просто прийти в студию и забрать картины, которые им понравятся. Если появляется чувство, что ты штампуешь картины с коммерческой целью, то становится противно. Со временем такое чувство только усугубляется, и ты начинаешь относиться все серьезнее к каждому произведению. Человек дает мне деньги, чтобы следить за моей картиной. Ведь умру я, умрет он, а полотно останется, поэтому единственное что я даю — это права на картину.

— Как ты относишься к живописи? С юмором? Например, Пикассо говорил: «Настоящие художники — Рембрандт, Джотто, а я лишь клоун; будущее в искусстве за теми, кто умеет кривляться»
— Ну он еще говорил, что никогда не относится к живописи, как к развлечению, а скорее, как к оружию, чтобы влиять на сознание людей.

— Какую оценку дашь арт-бизнесу в Москве?
— Арт-рынок в Москве только развивается. В искусстве большую роль играют салоны или меценаты, например, такие люди в 20 веке поддерживали импрессионистов и давали им творить. Для художника очень важна поддержка со стороны. Как правило, сначала кто-то вкладывает в талант, а потом происходит «бум», надо уметь видеть наперед. Конечно, для людей — это бизнес, они способны предугадать, куда или в кого надо вложить, чтобы потом взорвали деньги. Это все очень скользко. Например, если художник умирает, то коллекционер и куратор только радуются, так как растет цена картины. Некоторые коллекционеры пиарят определенных художников, выпускают про них книги, организуют выставки, чтобы картины росли в цене. Но при всем, такие люди действительно помогают художникам, и без их содействия не было бы многих картин.

— Когда пройдет следующая выставка?
— 20 сентябре будет выставка в АРТ4. Еще одна репродукция будет висеть на Биеннале современного искусства в Милютинском сквоте. Это здание на Чистых, где живут художники, режиссеры, фотографы, транссексуалы и модели.

— Наркотики и искусство неразрывные вещи?
— Это не связано никак. Они могут мешать или помогать, но для искусства это совсем не обязательно. Все зависит от самого человека и его таланта. Важно, что делает художник, а не то что он принимает. Художники всегда меняли свое сознание, начиная от табака, абсента и заканчивая самыми опасными веществами. Однако, надо понимать, что есть талант и личность самого человека, которые определяют все. Например, Ван Гог пил по 15-25 чашек кофе в день, но кто-то после такой дозы пойдет гулять, кто-то будет смотреть телевизор, а Ван Гог рисовал.

К слову, в России нет культуры наркотиков. Поэтому люди в Москве и других городах будут «отлетать» еще лет 10, а только потом уже начнут думать. Надо понимать, что за наркотики, как и за алкоголь, человек платит огромную цену своей жизнью.

— Куда сходить в Москве?
— Яркие работы современных зарубежных мастеров экспонируют в «Гараже», галерее Андрея Бартенева на Таганке, Галерее Гари Татинцяна. Я считаю, что в Москву надо привозить больше иностранных художников, чтобы расширить границы восприятия искусства в сознании людей. В особенности, это даст толчок молодым художникам.
Кстати, в России вообще нет понимания того, что такое перформанс. Люди думают, что это такая театральная постановка.

— Сам бьешь себе тату?
За времена СССР люди в России были законсервированы на много лет, и сформировалось непонимание таких тем, как «contemporary art», тату-культура. Мне хочется спокойно общаться с людьми, а часто бывает, что первые полчаса общения они воспринимают меня, как «парня с татуировками на лице».

Когда передо мной стоит какой-нибудь 18-20 летний молодой человек, то я вижу, что внутри него сидит его папа или мама, которые выросли при «совке». В людях сегодня чувствуется много границ, как будто перед тобой стоит молодой человек с душой 45-летнего мужчины. И это очень печально. Даже в тусовке художников есть люди, которые по характеру жлобы. Они сделают вид, что нормально к тебе относятся, но такие вещи, как тату по всему телу не укладываются в их понимание жизни.

Кристина Татарникова

Новости партнеров
Загрузка...
Загрузка...
Загрузка...

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите свой комментарий
Please enter your name here

двенадцать − два =